Лекарь Жестокого Генерала, или Скандальный Отбор

Глава 1

Он здесь.

Жестокий Генерал.

Я стояла у окна, сжимая занавеску в пальцах. Ни факелов, ни звона доспехов. Только глухой, едва различимый топот копыт — по снегу, по будущей могиле нашего дома.

Я не чувствовала пальцев.

Камень под ногами был ледяным, дыхание — рваным. Колени дрожали, спина затекла, но я не двигалась.

Ни шороха, ни вдоха.

Я смотрела на него.

Высокий. Черное, плотное пальто с широкими наплечниками подчеркивало силу. Каждое движение — выверенное, тяжелое.

Лицо было… таким, что хотелось смотреть и не отрываться. Настоящая драконья красота — хищная, правильная, будоражащая.

Острые скулы, резкие, как лезвие ножа. Нос прямой, с едва заметной горбинкой — то, что обычно портит лицо, но ему шло.

В глазах — бездна. Карие, почти черные, блестящие. Цепкие.

Когда поднял голову вверх, я непроизвольно подалась назад. Бежать. Бежать от него срочно вниз.

Мать встретила меня уже одетая, в простой одежде, без драгоценностей — только крест из старой вишни на шее. Она села рядом на сундук, обняла, прижала к себе.

Словно я еще маленькая. Будто не за мной шла армия.

— Матушка, нам срочно нужно выбираться, — выдохнула я.

— Нет, мы останемся здесь. От генерала бежать бесполезно, — прошептала она. — Я знала, что так будет. Мы все знали. Просто никогда не говорили. И догадывались, кто ты.

Они знали, что я попаданка?

— Кто вам сказал?!

— Никто, Мирося. Ты ведь у нас — как травка в чужом поле. Словечки твои чужие, взгляд — чужеродный, цепкий. Ты в детстве не знала, что такое рушник, но знала, как делать уколы иглой. Мы все поняли. Давно.

Я замерла. Губы дрогнули.

— Почему вы молчали?

— Потому что любили, — тихо ответила она. — Нам не нужно было ведовать, откуда ты. Главное — какая ты. Наша. Милая. Мудрая. Добрая. А попаданка ты или звезда с неба — неважно. Мы никогда не скажем. Никому.

— Он убьет вас… если не найдет меня…

Она не ответила. Просто погладила по волосам, словно утешала от ночного кошмара, а не от приближающейся казни.

В комнату вошел отец. Строгий, как всегда. Только плечи опущены. Взгляд тяжелый.

— Он требует имя. Кто в доме — чужая. Кто принес знания, что не принадлежат этому миру.

— Он не найдет, — сказала мама. — Мы спрячем Мирославу.

Отец посмотрел на меня долго, словно запоминал каждую черточку лица.

— Мы ведь думали, что ты ведунья. Или дитя Перуна. Милая… как же так вышло. Кто нас сдал?

Славный вопрос. Уж его я узнаю.

— Но вы... не боялись? — прошептала я.

— Боялись, — отец кивнул с печальной улыбкой. — Но не тебя. Никогда тебя. Мы боялись, что тебя когда-нибудь заберут. Что придет кто-то, кто будет считать, будто ты — ошибка.

Горечь собралась во рту. Руки затрясла мелкая дрожь.

— Прости, папа. Я не хотела…

— Не смей, — оборвал он резко. — Никогда не проси прощения за то, кто ты есть. Ведь ты… наше любимое счастье.

Я бросилась в объятия отца. Крепкие. Надежные. Он был моим папой десять лет. И я таковым его считала. Вернуться назад никак нельзя было, поэтому осталась здесь. И чужая семья приняла меня, как родную.

Брат привел Маренку, служанку, что знала все тайники. Она молча кивнула — ее уже посвятили. Она обеспокоено сжимала подол.

— Со мной, княгинюшка, — прошептала она. — Я знаю, где вас спрятать.

Я бросилась к родным.

— Я не хочу! Я не могу вас оставить! Пойдемте вместе!

Мама зажала мне рот ладонью. В ее глазах стояли слезы. Ладонь была холодной. По щекам ее текли слезы. Она тихо всхлипнула.

— Слушай, Мирочка. Если ты выйдешь — нас все равно убьют. Но ты... ты сможешь выжить. А значит — не зря все это. Спрячься. Ради нас. Ради рода.

Я не успела сказать «люблю». Я только запомнила ее запах — лаванды, золы и тепла.

Служанка Маренка отвела меня в безопасное место. А сама ушла. Меня заперли в узком тайнике, где пахло плесенью, воском и пылью. Я сидела скрюченная, укутавшись в старый шерстяной плащ.

Через тонкую щель я видела зал. И все слышала.

Мама, папа и брат сидели, ожидая Жестокого Генерала. Чье слово – закон. Он сам решал, что делать и с кем. И его задачей было убийство попаданок.

Зал залило холодным, белым светом.

Он вошел без грохота, без фанфар, как хозяин. Высокий, жилистый, в черном плаще, в каплях снега на волосах.

— Князь Соловьев, — от его голоса побежали мурашки по коже.

Низкий. Бархатный. Пьянящий, пугающий до трепета в груди. Такой, от которого дух замирал.

— Где она?

— Кого вы ищете? — холодно спросил отец.

Он хороший князь. И лучший отец. Папа… пожалуйста, пусть все будет хорошо.

— Деву. С чужим знанием. С даром не отсюда.

— В нашем роду всегда был дар, — вмешалась мама. — Мы — целители.

— Кто в вашем доме лечил слепого мальчика из Крынки, когда не помогали даже ведуны?

— Наши целительницы. Женщины рода Соловьиных испокон веков знали…

— Врешь.

Звук удара. Потом треск. Кто-то упал на пол. Мама?! Сердце сжалось. Мама… мамочка!

— Кто в вашем роду лечит болезни, которые не поддаются целителям? Кто знает имена трав, которых нет в наших землях?

Я внутренне вздрогнула. Он знал. Знал, какими знаниями я обладала.

— Дар, — ответила мать. — Наш род испокон веков благословлен и…

— Ложь, — рявкнул генерал. — Попаданцы — искажение. Они несут знания, которые ломают равновесие. Они опасны.

— Опасны? — Брат шагнул вперед. — Они способны спасти…

Он не успел сделать второго шага. Один взмах руки генерала — и брат повалился, задыхаясь, с арканом темной магии на шее.

— Я повторю. Кто она?

Они молчали. И я — тоже.

Мой голос застрял в горле. Тело окаменело от страха. Я не могла пошевелиться. Да и если бы могла, то что? Меня бы сожгли. Разорвали. Я видела, как поступают с такими, как я.

Родителей казнят. И я ничем им не могу помочь. Бесполезная попаданка.